П. Митяшов.
Берега.
Читая Набокова.
Река подёрнута нитчаткой
И глушь еловая по красным берегам.
Рождествено и Выра – мостик шаткий
К картинам Рериха и к пушкинским стихам.
Здесь вереница предков именитых
Проходит параллельно временам:
Аксаковы, Данзасы, Граун Генрих
И баронессы Корф неповторимый шарм.
Все тайны мира собраны на крыльях
Ванессы-бабочки, присевшей на бревне,
И пятилетний мальчик в рваных мыслях
Уже летит к неведомой стране.
Поэзия привычна, визуальна.
Душа чиста, спокойна и строга…
Я видел только что почти реально
Другую жизнь, другие берега.
Н. Рубцову.
Ковыльная земля, истерзанная плугом,
Раскинула в ночи больные телеса.
Остатки хуторов глядят не то с испугом,
Не то с тоской и болью в пустые небеса.
Н.С. Гумилёву.
Высокий лоб. Орлиный взор,
И пыль дорог на сапогах.
Всё это он, конквистадор,
Несущий славу на руках.
Свет белой ночи. Дрожь Невы.
Акмеистический романс.
В нём профиль Анны и, увы,
Незамечаемый Парнас.
В.Маяковскому.
То волна надежды,
то волна тревоги.
Стало всё как прежде:
вновь зовут дороги.
«Инцидент исперчен».
ни тепла, ни света
Над письмом последним
«первого поэта».
Снайпер.
В. Высоцкому.
Этот снайпер мне до чёрта надоел,
Чтоб он там околел.
Ни зима его, ни пуля не берёт,
Всё без промаха бьёт.
Огонёк его ловил,
Шапкой на штыке дразнил,
Истощил глаз и слух,
Как последний лопух.
Получить, наверно, сука, хочет крест:
Пристрелял всё окрест.
Уж на что Серёга толк в охоте знал,
Да и тот – наповал.
Мне бы знать хоть этаж…
Не фашист, а мираж.
Третий день не у дел
Мой холодный прицел.
Третий день сижу принцессой на бобах.
Вышел спирт, вышел страх.
Мне бы только зацепиться за врага,
А там – щёлк! И – ага.
Кто он: дерзкий германец?
Венгр? Румын? Итальянец?
Хоть – из Такоради,
Лишь бы - с дыркой в груди.
Злость – плохой помощник в снайперских делах.
Я же весь - на ножах.
Я ногой неосторожно шевелю,
Маскировку сдаю.
Мне уже наплевать,
Что он мастер стрелять.
Мои нервы – не шёлк.
Ты прикрой: я пошёл.
Игорю Талькову.
«Россию» в этот вечер ждали даром.
Бенгальские огни зажгли напрасно.
Опять банальность: сломана гитара.
Опять звезда мелькнула и погасла.
На юных уповать нам вряд ли стоит,
Что выжжено - понову не воскреснет.
Ещё один удар – и после Цоя
Продолжен список недопетых песен.
Прибавилось печали и сомнений,
Ещё одна утрата за плечами.
И задохнулся от тоски осенней
Аккордеон над Чистыми прудами.
Другу
Годы разлук, неудач и разлада
Тридцатилетнею тайной окутаны.
Ты и теперь не живёшь так, как надо,
Друг мой единственный, друг мой беспутный.
Некуда ехать, а ты - ногу в стремя,
Дружбой ненужною вновь обязуемый.
Мне ж не звонишь, даже если есть время,
Друг мой неправильный, непредсказуемый.
Стать бы тебе и мудрей, и надёжней,
С хитрой улыбкой и взглядом колючим.
Только с тобою теплей и надёжней,
Нежели с теми, кто жизнью научен.
P. S.
Мне не хватает дня порадоваться солнцу.
Мне мало лунной ночи побыть самим собой.
И если дождь стучит в раскрытое оконце,
Страдаю от нехватки прохлады дождевой.
Мне не хватает встреч поговорить с друзьями.
Мне трудно выбрать время прийти в отцовский дом
И руки обогреть так постаревшей мамы:
Ссылаюсь на погоду, ссылаюсь на потом.
Мне Гумилёва стих – как музыке аккорды,
Как рекордсмену – случай, а взгляду – запредел.
Но я хочу читать, что он так и не создал,
Чего перу с бумагой доверить не успел.
Нытьё – не по нутру. Я не могу отринуть
Всех преобразований моей больной страны.
Я в прошлом не тону… Но жаль, что не увидеть,
Как цвёл тот майский сад, как дед пришёл с войны.
Избыток новостей. Отсутствие терпенья.
Где можно ровно резать, я исступлённо рву.
И как мне не хватает полёта вдохновенья,
Так мне не хватит жизни понять, что я живу.
Автор: Митяшов Петр Викторович
